• МЫСЛЬ
• 17 Мамыр, 2010

Тимур Козырев, политолог Новые тенденции на евразийском пространстве

Казахстан – государство, расположенное в самом центре Евразийского континента, на стыке стратегических интересов ведущих мировых центров силы. Этим обстоятельством обуславливается как многовекторная стратегия во внешней политике Казахстана, так и последовательное использование «евразийской» риторики как во внешней, так и во внутренней политике страны.

Происходящее в последние годы «возвращение» России на постсоветское пространство, бурный экономический рост Китая и усиление его влияния на казахстанскую экономику, а также ряд других тенденций приводят к тому, что, образно выражаясь, «геополитическое кольцо» вокруг Казахстана сжимается все плотнее, оставляя стране все меньше и меньше свободы для маневра.

Тем не менее, некоторые другие тенденции развития международной политики создают новую конфигурацию сил на евразийском пространстве, которая дает Казахстану уникальные возможности для укрепления своего реального суверенитета и самоутверждения на международной арене. Речь идет, в первую очередь, о наметившемся сближении между Россией и Турцией, а также (в этой связи) о зарождении новой, если так можно выразиться, нео-евразийской риторики, подразумевающей образование «тюрко-славянского союза», включающего в т. ч. Турцию – иначе говоря, стратегическое партнерство между консолидированным Тюркским миром и Россией.

В первую очередь, такого рода идеи высказываются некоторыми нестандартно мыслящими политиками в Турции – например, они звучали в публичных выступлениях Н. К. Зейбека, бывшего главы Попечительской комиссии МКТУ им. К. А. Яссауи, ранее министра культуры Турции. К слову сказать, именно сейчас такие идеи имеют реальный шанс приобрести популярность в турецком обществе, глубоко озабоченном теми угрозами для суверенитета и национальной идентичности страны, которые создает глобализация – особенно на фоне сильного разочарования турецкой общественности в политике США и НАТО; неопределенность перспектив вступления Турции в ЕС также усиливает эти настроения.

Данная тенденция придает новый импульс в т. ч. и развитию казахстанско-турецких отношений. Это нашло отражение, в частности, в заключении договора о стратегическом партнерстве между двумя странами, подписанного в ходе недавнего официального визита Президента Н. А. Назарбаева в Турцию (21–24 октября 2009 г.), а также в его инициативах, высказанных незадолго до этого на IX Саммите глав тюркоязычных государств в г. Нахичевань (2–3 октября 2009 г.). На символическом уровне эти шаги были подкреплены установлением памятника Мустафе Кемалю Ататюрку в г. Астане.

Отдавая себе полный отчет в том, что тенденция остается на данный момент только тенденцией, а риторика – риторикой, мы, тем не менее, считаем необходимым последовательно рассмотреть все возможные перспективы, открывающиеся перед Казахстаном в случае дальнейшего развития ситуации в данном направлении.

Для начала следует сделать краткий экскурс в историю взаимоотношений в «треугольнике» Казахстан-Россия-Турция в период после обретения нашей страной политической независимости в 1991 г.

Начало 1990-х гг. ознаменовалось бурной активностью Турции на тюркоязычной части постсоветского пространства, включая не только новые независимые государства, но и тюркские автономии в составе РФ. Тем не менее, можно констатировать, что «пантюркизм третьей волны»[1] в целом потерпел неудачу в Казахстане. Это было обусловлено целым рядом факторов:

1. Сама идеология пантюркизма, в ее преломлении на постсоветском пространстве, была по своей сути ничем иным как разновидностью типичного «романтического» национализма этноцентристской направленности[2] – для казахстанского социума данная тенденция несла слишком очевидные риски и угрозы.

2. Тюркистский проект 1990-х гг. имел откровенно пронатовский и, соответственно, антироссийский характер – последнее, очевидно, не соответствовало прагматическим интересам Казахстана на международной арене.

3. Казахстанская государственность еще только «вставала на ноги», и, как следствие, в казахском обществе была слишком сильна боязнь «нового старшего брата» в лице Турции.

4. В указанный период у Казахстана не было оснований претендовать на статус лидера (или одного из лидеров) тюркоязычного мира – например, показатели экономического развития соседнего Узбекистана были тогда намного выше; данное обстоятельство, очевидно, понижало привлекательность идеи «тюркского единства» в глазах казахстанского истэблишмента;

5. Сама Турция колебалась между восточным и западным векторами своей внешней политики: в турецком обществе имели место довольно сильные иллюзии касательно реальной возможности скорого вступления страны в ЕС.

6. Можно с высокой вероятностью предполагать, что и США, рассматривая Турцию как свой форпост на Востоке, при этом вовсе не были заинтересованы в «чрезмерном» сближении между тюркоязычными странами: Россия в указанный период была максимально ослаблена, а Китай еще не демонстрировал столь бурного роста, как сейчас – все это, в свою очередь, порождало у США надежды занять в Центральноазиатском регионе господствующее положение.

Таковы были закономерные причины неудачи тюркистского проекта 1990-х гг. под эгидой Турции – по крайней мере, в Казахстане. Однако в настоящий момент международная политическая конъюнктура изменилась радикальным образом, причем по всем вышеперечисленным направлениям:

1. В целом на большей части постсоветского пространства увлечение «романтическим» национализмом (в т. ч. пантюркизмом) резко пошло на убыль, уступив место гораздо более прагматичным подходам.

2. Турция, все более осознающая эфемерность своих перспектив на членство в ЕС в обозримой перспективе, в последнее время демонстрирует небывалую степень самостоятельности в своей внешней политике, все более поворачиваясь на Восток (и в отдельных западных публикациях уже ставится под вопрос реальное отношение Турции к НАТО[3]).

3. Отдельно следует еще раз отметить стремительно расширяющееся экономическое сотрудничество Турции с Россией, с реальной перспективой выхода на уровень стратегического партнерства – таким образом, для Казахстана и других тюркоязычных стран СНГ впервые возникает возможность концептуализировать свои отношения с Россией и с Турцией не как «альтернативные» друг другу, а как дополняющие друг друга направления развития.

4. Казахстан, ставший за прошедшие годы фактическим лидером в Центральной Азии, имеет теперь возможность рассматривать себя как величину, если пока и не равную, то, по крайней мере, одного порядка с Турцией, претендуя на такой же статус региональной державы[4].

5. В ситуации, когда усиление России и Китая поставило крест на планах США добиться полного доминирования в Центральной Азии, сближение тюркоязычных стран с перспективой образования относительно независимого блока может представляться для Запада «меньшим злом» по сравнению со сценарием полного подчинения региона России или Китаю – т. о., есть основания предполагать, что и США не станут на этот раз препятствовать такому сближению.

Таким образом, в настоящий момент, в отличие от 1990-х годов, существует гораздо более реальная возможность интеграции тюркоязычного пространства – на этот раз в рамках реализации «неоевразийского» проекта стратегического партнерства между тюркоязычными странами (включая Турцию) и Россией[5]. Отношения тюркоязычных стран СНГ с Россией и с Турцией при этом могут осмысляться как органично взаимодополняющие векторы развития.

Безусловно, указанная выше возможность с высокой вероятностью рискует так и остаться нереализованной. Причин тому так же немало:

· с одной стороны, было бы неверным недооценивать степень глубины сложившихся связей Турции с Западом, несмотря на все новые тенденции последних лет;

· с другой стороны, в России значительная часть общества – в т. ч. экспертного сообщества и истэблишмента, – психологически до сих пор не готова рассматривать Турцию как стратегического партнера (а не «исконного врага»), а тюркские страны СНГ – как подлинно равноправных партнеров.

Таким образом, мы приходим к неожиданному на первый взгляд выводу, что именно Казахстан на данный момент является страной, во всех отношениях наиболее подготовленной к активному участию в реализации такого проекта сотрудничества на евразийском пространстве, пользуясь своей близостью в различных аспектах к двум его ключевым участникам – России и Турции. Именно Казахстану следует сейчас, не оставаясь в позиции пассивного наблюдателя, выступить с активной поддержкой данной идеи.

Следует учитывать, что официальная Анкара, при всей ее реальной заинтересованности именно в таком варианте евразийской интеграции, принципиально не может первой официально озвучить саму идею, т. к. это породило бы слишком высокий риск срыва начавшегося процесса сближения Турции с Россией[6]. Именно это обстоятельство налагает особую ответственность на Казахстан, и определяет его ключевую роль – обязанность активно выступить в пользу идеи тюркско-российского сотрудничества с участием как Турции, так и тюркоязычных стран СНГ, и впоследствии настойчиво действовать на данном направлении. Это, в свою очередь, может в будущем стать еще одной инициативой нашей страны, направленной на укрепление безопасности и расширение международного сотрудничества в Евразии, функционально дополняющей ЕврАзЭС, СВМДА и ШОС.

В своей лекции, прочитанной 26 мая 2006 г. в Евразийском национальном университете им. Л. Н. Гумилева, Президент Республики Казахстан Н. А. Назарбаев обозначил эти проекты как «три кита евразийской идеи, практически реализованные по инициативе Казахстана»[7]. Устойчивое стремление Казахстана к выдвижению такого рода интеграционных инициатив объясняется тем, что последовательное создание мирного пространства вокруг себя является необходимым условием выживания для государства, находящегося (в силу как своего географического положения, так и обилия природных ресурсов) на стыке интересов геополитических центров силы. Вовлечение этих центров в различные надгосударственные структуры, помимо всего прочего, делает их отношения между собой более стабильными и предсказуемыми,[8] что также, очевидным образом, отвечает жизненным интересам Казахстана.

Итак, по нашему убеждению, новая конфигурация сил на евразийском пространстве, формирующаяся в результате «восточного разворота» Турции и ее расширяющегося партнерства с Россией, при благоприятном дальнейшем развитии данной тенденции может и должна быть активно использована Казахстаном для укрепления своих позиций на международной арене.