• МЫСЛЬ
• 17 Мамыр, 2010

Интеллектуальный прорыв КАК ВЫРВАТЬСЯ ИЗ ЛОВУШКИ ВРЕМЕНИ?

Павлодарское Прииртышье – крупнейший промышленный регион Республики Казахстан. В конце этого года отметит свой 50-летний юбилей Павлодарский государственный университет им. С. Торайгырова, который обеспечивает регион профессиональными кадрами, формирует непрерывный образовательный процесс. Вуз с полным правом можно назвать стратегическим партнером местной власти в вопросах экономики науки, образования, культуры, воспитания молодого поколения. Полноправный член Великой Хартии Университетов, он является вузом инновационного типа, интенсивно развивающимся научно-образовательным комплексом. Решением Оксфордского Саммита Павлодарский госуниверситет удостоен международной награды «EUROPEAN QUALITY» («Европейское качество»). У университета славная история и немало достижений в сфере высшей школы современного Казахстана. Десятый год вузом руководит лауреат Государственной премии «Дарын», доктор экономических наук, профессор Ерлан Мухтарович Арын. В числе семи самых известных павлодарцев в конце прошлого года он был удостоен впервые учрежденного звания – «Почетный гражданин Павлодарской области». Интервью с руководителем университета не вылилось в предъюбилейные реляции. Наш собеседник посчитал более важным остановиться на актуальных проблемах казахстанского высшего образования и науки.

– Как справедливо заметил Глава нашего государства, мировые системы образования, в том числе и казахстанского, попав в ловушку времени, продолжают обслуживать прошлую эпоху. Сегодня в мировых рейтингах 100 или даже 500 передовых вузов мира, к сожалению, нет ни одного казахстанского. В чем, на Ваш взгляд, причина? Где «узкие места» отечественного образования, в частности, высшего?

– В Послании народу Казахстана «Новое десятилетие – новый экономический подъем – новые возможности Казахстана» Президент нашей страны поставил конкретные задачи интенсификации процесса развития высшего образования и науки, кстати, именно в таком комплексе. Перед учеными и организаторами высшей школы была поставлена четкая задача приближения казахстанского высшего образования к мировым стандартам, рейтингирования в числе ведущих мировых университетов. Установка такой высокой планки исходит из стратегической линии политики нашего государства. Вспомните тезис об интеллектуальной нации из лекции Н. А. Назарбаева на юбилее КазНУ им. Аль-Фараби, который напрямую был направлен на то, чтобы казахстанское образование и наука наконец-то начали позиционироваться на переднем крае мировой науки. Это стратегически важная задача, решение которой, надо признать, сложнейший и многоэтапный процесс. Но задача посильная и решаемая. Здесь надо отметить тот положительный фактор, что казахстанское высшее образование сегодня – самая динамично развивающаяся система в социальных отраслях казахстанской экономики. В нем сегодня произошло немало кардинальных перемен. Наше образование в сжатые сроки совершило прорыв от монокультурной модели к поликультурной. Одним из первых в СНГ Казахстан стал выдавать займы учащимся в вузах, приступил к приватизации системы высшего образования, взялся за широкомасштабную информатизацию начального и среднего образования.

Попробуем все же разобраться, что принципиально отличает казахстанские вузы от западных, к уровню которых мы стремимся. Прежде всего, уровень образовательных программ, в качестве которых наши вузы значительно уступают. А что мешает нашим вузам более интенсивно приближаться к уровню образовательных программ, которые имеются на Западе? Здесь есть несколько факторов. Назову их по степени важности.

Первый – уровень финансирования вузов у нас и у них. В первую группу рейтингированных вузов из СНГ прорвался, к сожалению, только один – Московский государственный университет им. М. В. Ломоносова. Бюджет этого российского вуза, студенческий контингент которого примерно такой же, как в среднем казахстанском вузе, почти в сто раз выше его. Такое преимущество дает МГУ возможность привлекать к образовательному процессу ученых с мировыми именами. А можем ли мы пригласить ученых такого же уровня, тех же Нобелевских лауреатов, читать лекции в казахстанских университетах? Теоретически – да, фактически этого нам сегодня не позволит сделать действующая тарифная сетка, где даже лазейку не найти, чтоб оплатить работу ученых мирового уровня. Не то, что Нобелевский лауреат, даже средненький профессор из Европы откажется на приглашение казахстанского вуза за установленную по нынешним тарифам оплату. Этот вопрос нужно решить. Оплата труда работников высшей школы – ключевая проблема. Когда молодые специалисты после университета с ходу в первый же год получают на производстве зарплату в разы выше, чем ведущие вузовские профессора, то уже одно это говорит о том, как трудно привлекать к преподаванию в университетах талантливую и способную молодежь. Педагог – ключевая фигура на любой ступени образования. Остро назрела необходимость в новом законе о статусе учителя, преподавателя вуза, всего профессорско-преподавательского состава, в котором будут регламентированы социальный статус, высокая степень социальной и материальной защиты, место и роль педагога в нашем обществе. Не решим этого узлового вопроса – никакие другие усилия не помогут.

Однако достойное финансирование касается не только оплаты труда ученых и сотрудников вуза, привлечения крупных ученых, но в равной степени и развития материально-технической базы, библиотек, приобретения лабораторного оборудований, учебной литературы. Есть такие показатели мировой оценки качества научной продукции, связанные с лабораторным оборудованием, как GNP, GSP. Это как в спорте: чтобы был зафиксирован мировой рекорд, необходимо соответствующее качество и беговой дорожки, и того же секундомера, и той же формы. Это – мировые стандарты. По научному оборудованию тоже действуют стандарты. Научное оборудование, которое имеется в Казахстане, требует серьезнейшей модернизации, о чем говорит и Глава государства в своих ежегодных Посланиях, ставя перед учеными страны задачу научно-технологического прорыва. Он связан, прежде всего, с привлечением крупнейших казахстанских ученых, и здесь не надо стесняться в хорошем смысле этого слова заимствования передового опыта мировой науки. Учиться у опережающих – никогда не зазорно.

Второе, очень важно знать, для чего приглашаются в Казахстан ведущие мировые ученые, и для чего приобретается то или иное дорогостоящее лабораторное оборудование. На мой взгляд, должна быть разработана Долгосрочная программа научных исследований, в которой будут строго определены приоритеты. Это то, что называет Президент в Посланиях казахстанскому народу секторами экономики будущего: возобновляемая энергетика, IT-технологии, био- и нанотехнологии, космические исследования. Этот комплекс приоритетных шагов должен финансироваться государством, остальные могут быть на втором плане.

Следующий фактор, который мешает нам приблизиться к уровню западных образовательных программ – слабое знание иностранных языков основной массы работников высшей школы и ученых. Я вспоминаю статью председателя Наркомпроса Смагула Садвокасова, написанную им еще в середине 30-х годов прошлого века написал Так вот, он приводит в пример довоенную Японию, которая модернизировала национальную систему образования с тотальным введением английского языка в учебных заведениях. Таким образом, за счет языковой политики предусмотрительные японцы решили вопрос полной адаптации к новшествам мировой науки. Уже во второй половине века японцы стали признанными лидерами мировой экономики. Сегодня, когда 90% научных исследований в мире публикуется на английском языке, обязательное его знание должно стать требованием (не просто пожеланием или условием), к тому, кто связал свою деятельность с наукой и высшей школой. Это кстати, прежде всего, неудобно для таких, как я, выпускников советской высшей школы, особенно гуманитариев, когда знание иностранного языка было не обязательным. Но если сегодня ученый или работник высшей школы хочет быть на плаву и оставаться конкурентоспособным, знать английский язык он просто обязан. Ученый, не владеющий английским языком, фактически лишен доступа к информации о процессах, происходящих в мировой науке, в частности, в сфере своей научной деятельности. Пришло время продумать стимулирование для того, чтобы казахстанские ученые стремились публиковаться в мировых научных изданиях. Владение иностранным языком не только расширяет научные перспективы самого ученого, но и, прежде всего, работает на развитие отечественной науки. Говорить сегодня о кардинальных изменениях в ней, имея армию ученых и работников высшей школы, оторванную от новшеств мировой науки, – бесполезно.

– Ерлан Мухтарович, часто приходится слышать мнение, что самостоятельность казахстанских вузов сковывают государственные стандарты образования. «Железным» аргументом приводится тот факт, что 80% образовательных программ в западных вузах формируют сами университеты.

– Образовательные программы на Западе подкрепляются таким ключевым понятием, как квалификационный стандарт. В отличие от них у нас в Казахстане – государственный стандарт образования. Это N-ое количество учебных часов, в которое преподавателям нужно уложиться прочитать N-ое количество кредитов по базе основных и элективных дисциплин. А квалификационный стандарт в рамках образовательной программы на Западе – это четкое (!) соответствие квалификационной характеристике специалиста, к слову, связанной с использованием основных, стандартных к тому времени технологий. К примеру, специалист по релейной защите после окончания западного университета должен в совершенстве владеть следующими знаниями и навыками (идет их четкий перечень). В этом плане наши образовательные программы, согласен, сильно проигрывают западным. Явное преимущество квалификационного стандарта, которым руководствуются западные вузы, перед Госстандартом образования – четвертый фактор, достаточно серьезная помеха нашему качественному продвижению в высшем образовании.

– Внедрение кредитной технологии неоднозначно было воспринято в обществе. Чем вызвана, на Ваш взгляд, критика в ее адрес?

– Мы назвали образовательные программы сегодня кредитными технологиями, но фактически, к сожалению, само содержание их мало в чем изменилось. Конечно, я, как и большинство моих коллег, сегодня понимаю, что альтернативы кредитной технологии и трехуровневому образованию на сегодня нет. Но если западные вузы шли к ней не одно десятилетие, казахстанским приходится проделывать этот путь в предельно короткие сроки. И в спешке во внедрении кредитной технологии мы совершаем немало перекосов и ошибок.

К примеру, в образовательных программах очень важен компонент академического выбора. Ну, какой выбор у студента, когда в среднем по стране на один предмет можно выбрать 4 или 5 элективных дисциплин? Это ничтожно мало, и отсутствие у студента выбора дисциплин по кредитной технологии – четвертый фактор нашего отставания от уровня образовательных программ Запада. По всему курсу, я полагаю, должен быть выбор в пределах от 300 или 400, а предлагается 3 или 4, максимум до 10 дисциплин. Разница большая. В той же американской кредитной системе все дисциплины рассчитаны на один семестр, это – три кредита. Наши же все дисциплины рассчитаны, как минимум, на один год. Мы не учитываем того, что американские вузы в бакалавриате не имеют нормативных сроков обучения. Студент может взять одну дисциплину, три кредита - один семестр. В другой семестр он может десять кредитов взять. Это личное дело студента. Мы же, слепо скопировав распределение учебной нагрузки по кредитам, ввели ее сейчас в наше образование, тем самым уложили студентов в прокрустово ложе требований.

У меня зачастую возникает вопрос, нужно ли тому же будущему инженеру-электрику в большом объеме преподавать философию. Не спорю, знание основ ряда гуманитарных дисциплин будущей технической интеллигенции необходимоо, но, наверняка, в разумных объемах. Должен отметить, что кредитная технология отсеивает немало предметов, которые еще изучаются в наших школах. Как результат – ограничение выбора студента. Нужно научить будущего специалиста, сегодняшнего студента, выбирать – он должен знать, что должен получить в конечном результате по окончании вуза. Образовательная программа в этом контексте сильно бы изменила сущность нашего образования.

По сути своей, что мы сегодня имеем? Все казахстанские вузы, за исключением двух-трех старейших, являющихся признанными флагманами высшей школы, к сожалению, выглядят на одно лицо с одной лишь географической разницей и оригинальной историей возникновения. А, по сути своей, от конкурентоспособного качества, мы, к сожалению, еще далеки. И опять-таки, я считаю, что это связано с технологией образования. Как раз сегодня выпадает очень хороший шанс, который исторически стоит перед нами, в это стратегически важное десятилетие все-таки попытаться изменить ситуацию в лучшую сторону.

Еще одним фактором, мешающим нам приблизиться к образовательным программам Запада является консерватизм в перечне специальностей высшего образования. На дворе – ХХI век, а как это отразилось в «меню» казахстанских вузов? Да практически никак. Те же специальности, что и десять, и сорок лет назад. Я – сторонник появления новых специальностей. К примеру, в жизнь современного общества активно вторгся глобальнейший процесс – информатизация, а насколько этот общеизвестный факт отразился в перечне специальностей казахстанских вузов? Кто сегодня на профессиональном уровне решает вопросы информационной безопасности, обеспечивает защиту предприятий и кампаний от хакерства? А ведь это может привести к серьезным экономическим и социальным катаклизмам – вспомните, с каких серьезных угроз мировой информационной безопасности начинался Миллениум… Разве не актуально с позиций сегодняшних реалий введение в казахстанских вузах специальности «Информационная защита и безопасность». Подготовку таких специалистов надо было начать еще вчера – и это органично вписывается в рамки заявленных Главой государства секторов экономики будущего.

Я – экономист-ученый, но даже для меня сегодня тайна за семью печатями, что это за специальности такие – «Финансы и кредит» или «Экономика и менеджмент»? Ведь это два совершенно самостоятельных понятия экономики, но не специальности. Какая между ними связка? Помните, как Президент в одном из своих выступлений сделал замечание по экономическому прогнозированию, и никто (!) не дал мало-мальски вразумительный ответ. Сегодня актуально появление на рынке труда экономиста-аналитика. Специалиста, способного вести внутренний и внешний экономический анализ предприятия, делать макроанализ, прогнозировать и предвидеть риски… Увы, таких специалистов казахстанские вузы не готовят, а ведь такая специальность была бы серьезнейшей альтернативой аморфным, я бы сказал, непонятным специальностям экономики, которые сегодня у нас закрепились. Это я прошелся лишь по двум специальностям, а таких ведь десятки... В ХХI веке должны появляться новые специальности, которые будут соответствовать своему времени. Почему в инженерном блоке по аналогии с технологами мы не готовим нанотехнологов? Не как в дополнение к какой-то специальности, а конкретно – нанотехнологов, которые бы использовали полученные в области нанотехнологий знания в различных режимах самых сложнейших технологических процессов на производстве. К сожалению, приходится констатировать тот факт, что высшая школа не всегда поспевает за реалиями жизни, чтобы адекватно отвечать на вызовы времени – и в этом наш жирный «минус».

Отвечая на вопрос о повышении качества образовательных программ, нельзя обойти вниманием проблемы второго высшего образования и высшего образования на базе средне-специального. Я не вижу сегодня, к сожалению, различия в образовательных программах для тех, кто учится с первого курса, и для тех, кто пришел на третий курс вуза после окончания колледжа. Хотя здесь, на мой взгляд, должны быть принципиально разные образовательные программы. Второе или третье высшее образование – в целом, неплохо, это стремление быть конкурентоспособными на рынке труда. Но здесь должна быть сбалансирована форма обучения с превалированием очной. Форма заочного обучения для студентов, получающих второе высшее образование, должна быть сведена к минимуму. К примеру, пусть летом три месяца такой студент обучается только по очной форме. А то у нас второе высшее образование постепенно становится виртуальным или «позвонковым». Я профессиональный работник высшей школы, как и многие мои коллеги, переживаю за честь мундира и чувствую личную ответственность за тот диплом о высшем образовании, который подписываю. Очень обидно констатировать тот факт, что второе высшее образование на глазах превращается в профанацию самого высшего образования. Эти две указанные мною проблемы – еще один фактор, который ощутимо бьет по качеству высшего образования.

Несколько слов о бакалавриате, на который отпущено-то всего четыре года. Примерно два года происходит своеобразная «раскачка» студента, который изучает целый комплекс общих теоретических и общих, не имеющих отношения к будущей специальности, дисциплин. А конкретно на специализацию остается всего два года. Это чудовищно мало. Это надо кардинально менять. Три года обучения из четырех лет, я считаю, надо отдавать специализации, лишь год оставляя на адаптацию и общетеоретические дисциплины. Ждать, что на третьем году обучения из студента что-то проклюнется, а в итоге получить недоучившегося специалиста или переучившегося выпускника колледжа – кому это нужно? Да никому, а, в первую очередь, самим вузам. Нужно пересмотреть в этом контексте образовательные программы, перераспределив больше времени на специализацию.

– Согласно данным Росстата более половины выпускников российских вузов работают не по специальности. Основная причина – слабый образовательный уровень заочников. У нас, наверняка, положение заочного обучения не намного отличается от того, в котором оказались наши соседи?

– Многие и не знают, что у нас до сих пор сохранилась еще и вечерняя форма. В свое время, эти две формы обучения – заочная и вечерняя – выполнили великую миссию интенсивной подготовки без отрыва от производства специалистов хорошей квалификации для руководящих должностей в промышленности, сельском хозяйстве, образовании, на транспорте. Сегодня, на мой взгляд, это все же атавизм. Если мы говорим о выполнении задач качественного перехода высшего образования на другой, более высокий стандарт, то однозначно должны расстаться с этими формами образования. Высшее образование должно быть очным. Мы должны сконцентрировать свои усилия на развитии более прогрессивной формы обучения – дистанционной. Именно заочное обучение сегодня встало поперек дистанционному, не давая ему развиваться в полной мере. Тот факт, что только в 20-ти вузах страны есть дистанционная форма обучения, а заочное практикуется всеми казахстанскими вузами, говорит о многом. Заочная и вечерняя форма изжили себя, и от них высшей школе надо решительно избавляться. Да, это трудный процесс, в том числе и в социальном плане. Говорю об этом, в определенной степени выступая в ущерб финансовым интересам вуза, ведь наличие заочной формы обучения приносит хорошую прибыль. Но без столь решительных мер в отношении таких, я бы сказал, некондиционных форм обучения о серьезном повышении качества высшего образования говорить бесполезно. О каком качестве может идти речь, когда сегодня во многих вузах контингент студентов заочного отделения значительно превышает контингент студентов-очников? Это нонсенс. Отсюда и разговоры о перепроизводстве юристов и экономистов с сомнительными знаниями, которых якобы пруд пруди. Как правило, именно эти специальности выбирают в качестве второго образования студенты-заочники. Качество их подготовки, конечно же, оставляет желать лучшего. И, надо отметить, не по вине учебного заведения – получать мимоходом высшее образование сегодня невозможно. И разве равноценны дипломы очника и заочника, получивших одну и ту же специальность? Это седьмой фактор, который мешает качественному повышению наших образовательных программ. Прогноз ажиотажа, который может возникнуть в связи с ликвидацией заочной формы обучения, считаю преувеличенным. Разве в Союзе было когда-нибудь заочное медицинское или в советских вузах заочно готовили военные кадры? Опыт есть, и, кстати, очень продуктивный. Главное, есть прецедент, когда специальность исключает обучение по заочной форме. Нельзя готовить заочно врачей, а юристов, экономистов, педагогов, инженеров – что, можно готовить заочно? Или это менее значимые в социальном плане, менее ответственные специальности? Не соглашусь. Не умаляя заслуг того поколения, которое многим обязано заочному обучению, я – сторонник отмены этих неактуальных на сегодняшний день, устаревших форм обучения.

Еще один фактор, о котором мало говорят – я бы из высшего образования исключил любую форму милитаризации. Мне лично непонятно, к чему в гражданских вузах военные кафедры. По сути, это – профанация военного образования. Я сам офицер запаса, так как получал в свое время высшее экономическое образование – которое могу, не умаляя сказать, было блестящим, – в КазГУ им. С. М. Кирова, где была военная кафедра. Но, если честно, разве после перманентных занятий на этой кафедре можно выйти настоящим офицером? А такое явление и сегодня повсеместно, но почему-то об этом не принято говорить вслух. Что скрывать, наличие военной кафедры в вузе – жирный «плюс» в мотивации многих абитуриентов при выборе вуза. Можно пройти службу, не покидая стен родного дома, или, получив звание, по окончании вуза «перекинуться» на работу в правоохранительные органы, но вряд ли такие горе-офицеры будут способствовать качественному кадровому обеспечению самих органов. Добавьте к этому потраченные впустую государством средства на подготовку специалиста. Гражданские вузы, заявляю об этом с полной ответственностью, «штампуют» в военно-техническом отношении «нулевых» офицеров. Подготовка офицеров, по моему глубокому убеждению, должна вестись в военных вузах. Это – профессия, это звание, это ответственность. Я – сторонник полной демилитаризации гражданских вузов Казахстана. Время, потраченное на имитацию приобретения знаний и навыков в военном деле, лучше использовать на специализацию. Выиграет в итоге качество образования. Разве сохраняя военные кафедры в гражданских вузах, мы с вами не обслуживаем прошлую эпоху? Увы, никто и не спешит избавляться от подобной косности в наших образовательных программах.

Их косность заключается, на мой взгляд, еще и в том, что образовательными программами совершенно не учитывается то, что сегодня в вузы пришел совсем другой студент, разительно отличающийся от своих сверстников десяти-двадцатилетней давности. Меня студенты часто спрашивают, чем отличались мы от них в студенческие годы. Ничем, отвечаю, молодежь во все времена одинакова – со своими мечтами, стремлениями, влюбленностями, жадным интересом к жизни… Есть только одно отличие – у нас были совершенно другие родители, семейное воспитание занимало в становлении личности львиную долю. Современные родители в массе своей от воспитательных функций самоустранились, делегировав свои полномочия школе, затем – колледжу или вузу. И я боюсь, что такой процесс устранения родителей из складывавшейся веками воспитательной цепочки будет нарастать. Изменился сам воспитательный процесс, и мы имеем то, что имеем – снижение участия в формировании наших школьников и студентов базового, семейного воспитания. А как эти изменения учитывают образовательные программы? Никак. Молодой учитель, приходя в школу, получает шок. Его не научили работать с современными детьми, а в умных книгах по педагогической теории и практике об этом не написано. Раньше не было такого информационного пространства, как сегодня, и ученик порою в некоторых вопросах осведомленнее (не умнее, а именно информированнее) своего учителя, потому что у него больше свободного времени. А в наше время информированность, знания учителя не подвергались сомнению. Я считаю, что наши образовательные программы необходимо модернизировать с учетом изменений психологических характеристик обучаемого контингента, появления новых информационных технологий.

– Ерлан Мухтарович, многие считают, что качество высшего образования снизила чрезмерная университетизация. Не пришло ли время оптимизировать соотношение вузов различных видов – университеты (крупные, средние, компактные), академии, институты? У нас университетом скоро будут именоваться вчерашние филиалы столичных вузов.

– Мы на своем веку уже пережили столько оптимизаций, что устали о них говорить. Да, я – сторонник снижения количества вузов. Этой линии придерживался всегда, в свое время и в качестве одного из ведущих топ-менеджеров Министерства образования и науки на посту вице-министра. Но как тогда было трудно доказывать необходимость оптимизации вузов, так и сегодня доказывать это совсем непросто. Пока высшее образование будет рассматриваться некоторыми предприимчивыми людьми лишь как сфера получения прибылей, а не стратегически важная сфера экономики страны, одними директивными методами мы мало чего добьемся. Наш главный сторонник в этом вопросе – повышение качества образования. Если сегодня ликвидировать форму заочного обучения, поверьте, многие вузы, особенно мелкие, автоматически исчезнут с образовательного поля высшей школы. Потому что лишатся основного финансового источника, не смогут выдавать неподкрепленные знаниями дипломы. Количество всех форм вузов в Казахстане оптимально должно быть в пределах 40-50-ти, но вузов серьезных, способных вести научные исследования отвечать за качество подготовки кадров.

Государственные вузы в регионах однозначно должны быть укрупнены – и, я считаю, такой подход нисколько не помешает специализации. Ставьте нам требования по специализации. Я не думаю, что хорошая команда менеджеров не сможет управлять процессом. Ведь процесс высшего образования имеет высокую степень идентичности.

– Какой линии, на Ваш взгляд, в этом направлении придерживается Министерство образования и науки?

– Оно сегодня пытается выделить группу университетов, которые будут вести научные разработки, разворачивать исследовательские проекты, поддерживать развитие инновационно-образовательной системы в Казахстане, и я в этом его полностью поддерживаю. Такая группа вузов смогла бы способствовать развитию науки и образования на высоком конкурентном уровне, прорываясь к рейтингированию на мировом уровне. Появление такой градации будет рейтингировать не вуз по целому набору (порою несущественных!) параметров, а именно по его образовательным программам. Это очень важно подчеркнуть особо. Считаю, что конкуренция должна развиваться не между вузами, а в той или иной группе образовательных программ. Тогда и наши университеты не будут так похожи друг на друга, ведь каждый из них будет «завязан» на конкретных образовательных программах, в которых преуспел.

Возьмем историю нашего вуза, который скоро перешагнет свой 50-летний рубеж. Традиционно, исторически так сложилось, что в одних образовательных программах мы опережаем, а в других уступаем другим университетам. В прошлом году Павлодарский госуниверситет занял шестое место среди многопрофильных высших учебных заведений Казахстана, показав лучшие результаты по 10 специальностям бакалавриата. Уже четко вырисовалась линия образовательных программ, в которых мы сильны. Значит, в этом направлении ПГУ и будет наращивать потенциал. Это даст стимул нашей внутренней модернизации в приближении к мировым стандартам. Мною уже подписан договор о прохождении трех наших образовательных программ через независимый международный аккредитационный центр, который находится в Германии. В прошлом году университет подписал Болонскую декларацию, в этом году готовимся к прохождению международной институциальной аккредитации. В комплексе всех этих мер, уверен, мы сможем подойти к серьезной планке устойчивого конкурентоспособного казахстанского университета.

– В новом десятилетии Глава государства выдвигает главным критерием успеха коллективов учебных заведений востребованность его выпускников на рынке труда. Немало сторонников у идеи создания при МОН РК Комитета по прогнозу трудовых ресурсов, который бы в тесном сотрудничестве с двумя министерствами – труда и соцзащиты, помогал бы в регулировании рынка образовательных услуг. Но не буде ли это созданием еще одного эфемерного Комитета ради галочки? Какими Вам видятся отношения производителя и потребителя кадров?

– Основной упрек, который часто звучит в обществе в адрес высшего образования – кого вы готовите и для кого вы готовите. Эти два постоянно повторяемых вопроса – к слову, довольно справедливых – безусловно, актуальны. Но такие вопросы, поверьте, ставятся сегодня во всем мире. Я знакомился с национальными докладами различных агенств и ассоциаций, занимающихся мониторингом высшего образования – и в США, и во Франции, и в Германии, и в соседней России и в других странах – эта проблема идентична во всех странах, и недовольство повсеместно. Только степень проблемности разная для различных стран.

Должен отметить, что мы в Казахстане сильно не отклонились от рынка труда в подготовке кадров, нет серьезных угроз в формировании общественного спокойствия, опасности абсолютной разбалансированности рынка труда. Но надо все же признать тот факт, что в соответствии квалификационных требований, которые предъявляют молодому специалисту предприятия и объеме знаний, полученных им в вузе, из года в год нарастает дисбаланс, что вызывает тревогу. Я рассматриваю такой дисбаланс как следствие того, что наши образовательные программы и учебные планы, на мой взгляд, абсолютно оторваны от тех технологических изменений, которые происходят в экономике. Вот вам еще один серьезный фактор, который мешает качественно улучшить наши образовательные программы.

Да, мы так же, как и многие крупные вузы страны, не первый год тесно сотрудничаем с большинством предприятий своего региона. Нами заключено более ста договоров, и среди наших стратегических партнеров такие известные на всю республику предприятия, как «Алюминий Казахстана», «Казахстанский электролизный завод», «Павлодарэнерго», «Казэнергокабель», «Павлодарский нефтехимический завод», «Аксуский завод ферросплавов» и другие. Традиционными стали встречи с работодателями, презентации и ярмарки выпускников. В общем, все, – как у всех. Согласитесь, никакими договорами и мероприятиями нормального трудоустройства выпускников не обеспечишь. Я ответственно могу заявить, что ни один вуз страны реально к рынку труда не приблизился. И не потому, что плохо работаем. Мы, возможно, самоуспокоились, говоря о договорах и ярмарках выпускников, и попали в пресловутую ловушку времени. Но мы живем в другой эпохе.

Во взаимоотношениях вуз-производитель кадров и предприятие-потребитель кадров должны произойти радикальные изменения. Смотрите, вот есть государственный заказ численностью в 34000 грантов, определяемый Правительством, есть платное обучение, которое в высшем образовании доминирует с огромным преимуществом, и в минимальном количестве представлены гранты кампаний, предприятий. Если мы хотим приблизить высшее образование к рынку труда, стратегически важно, на мой взгляд, изменить пропорции в этом соотношении. Возникает тема государственно-частного партнерства. Нужно потихоньку снимать с плеч государства финансирование по подготовке специалистов, перекладывая его на предприятия. В каком соотношении менять? Думаю, можно было начинать с равнодолевого соотношения – 33% готовить за счет госзаказа, 33% – за счет предприятий и 33% отдавать на откуп платному обучению (оно обеспечивает конституционное право молодежи, которая не добилась гранта, получить выбранную специальность). Уже такое соотношение сильно повлияло бы на квалификационное большинство (66% против 33%), ориентированное на интересы экономики страны. Качество высшего образования, безусловно, выиграло бы. А у нас сегодня превалирует сектор платного обучения, нет сопряженности со стратегическими планами и интересами страны. Высшее образование все больше воспринимается как некие услуги: оплатил – учите. Я солидарен с ректором МГУ им. М. В. Ломоносова Виктором Садовничим в том, что высшее образование – не услуги! А создание Комитета, о котором Вы говорите, вряд ли развяжет тугой узел взаимоотношений производителя и потребителя кадров. В законодательном порядке надо требовать от предприятий участия в целевой подготовке кадров. Кого они будут финансировать – это их дело. Но социальной ответственности перед обществом с бизнеса еще никто не снимал.

– Согласятся ли сегодня предприятия и кампании производить затраты на подготовку кадров? Не заложен ли в Вашем предложении конфликт интересов – производителя и потребителя кадров?

– На государственном уровне должны быть разработаны и внедрены мотивационные механизмы подготовки кадров за счет предприятия. Это может быть определено квотированием или по прямому регулированию. В качественных специалистах, в первую очередь, заинтересовано производство. Вспомните, кто раньше у нас был в заказчиках? Заводы и предприятия. Были ВТУЗы, которые готовили кадры для производства, были шефство, совхоз-техникумы. Какой интерес предприятию принимать на работу на производство инженера, который современное оборудование во время учебы в вузе и в глаза-то не видел? Каждый третий руководитель производства Вам признается, что ему не хватает квалифицированных инженерных кадров. О каком перепроизводстве мы говорим? А если бы предприятия выступали заказчиками, то могли бы сами следить за тем, как идет подготовка его завтрашнего работника в вузе. Просить, даже выставлять свои требования к вузу по введению тех или иных курсов, связанных с современными технологиями на производстве, углубленному обучению тем или иным дисциплинам. То есть непосредственно влиять на сам образовательный процесс. Парадокс, но сегодня различные учебные программы, стандарты разрабатываются без привлечения потенциальных работодателей. Когда вузы будут очень тесно работать со своими будущими потребителями, клиентами и будут учитывать их потребности и готовить для них, тогда не будет проблем и с программами, и с выпускниками, которые будут находить себя на рынке труда. Это было бы очень здорово. Резюмируя, могу с уверенностью заявить, если в процесс подготовки специалиста с высшим образованием подключится потребитель с целевой квотой, от этого выиграют все. В вузе с приближением к рынку труда качественно повысится уровень образовательных программ, предприятие получит хорошо подготовленного специалиста, а выпускник автоматически решит вопрос своего трудоустройства. И еще. Кадровый прогноз – компонент любого нормального менеджмента на любом предприятии. Участие в целевой подготовке будет формировать культуру менеджмента на предприятии, укреплять корпоративную ответственность. Они будут более интенсивно развиваться.

– Ерлан Мухтарович, а есть ли среди партнеров Вашего университета предприятия, которые ведут целевую подготовку кадров для производства?

– Из 16-ти предприятий, которые готовят в стенах нашего университета кадры для производства, я бы отметил акционерное общество «Алюминий Казахстана», по 60-ти грантам которого сегодня обучаются студены в нашем вузе. И все же даже такое количество для предприятия-гиганта, считаю, недостаточно.

Но я вернусь к вашему предыдущему вопросу – в чем интерес предприятия? Предлагая целевую подготовку специалистов за счет предприятий, мы не руководствуемся интересами своего университета. Здесь идет разговор о повышении качества образования за счет жесткой конкуренции между образовательными программами вузов. Предприятие само будет выбирать вуз для размещения целевых кадров, так как там умеют считать свои деньги. Не факт, что, предположим, одно из крупнейших павлодарских промышленных предприятий остановит выбор на местном вузе, предпочтя обучать своих будущих специалистов в вузах Алматы или Караганды. Или тот же Карметкомбинат попросит, к примеру, не КарГТУ, а наш университет подготовить инженеров-электриков. Вот она, здоровая конкуренция, когда в результате опять-таки выиграет качество образования.

– Вряд ли можно в рамках одной беседы охватить все проблемы высшего образования, и мы благодарим Вас за содержательный и довольно откровенный разговор о проблемах высшей школы и науки. В заключение несколько слов об университете…

– Когда я выше говорил о безликости казахстанских университетов, это касалось, в первую очередь, образовательных программ. Но рождение каждого вуза – уникально, как и его история. В 1960 году в нашем регионе только зарождались энергетика, тяжелая промышленность, машиностроение и промышленное строительство. Нашими первыми студентами, в основном, были вчерашние рабочие тракторного и алюминиевого заводов, промышленных предприятий. Один американец писал «Лучшее в мире образование – полученное за кусок хлеба». И, я уверен в том, что наш университет, в ту бытность Павлодарский индустриальный институт, взял стремительный разбег благодаря именно этим парням с их жадным интересом к жизни, с их огромным желанием учиться. В новом вузе было всего-то три факультета, но зато все с инженерными специальностями – машиностроительный, инженерно-строительный и энергетический. В том, что Павлодарское Прииртышье в республике позиционируется как ведущий промышленный регион, есть заслуга тех первых выпускников вуза, крепких парней с заводов с их стремлением получить высшее образование. Они определили размашистую и уверенную поступь вуза, его место в сфере высшей школы страны. Путь первопроходцев достойно продолжили другие поколения. Из стен университета вышло более 60 тысяч специалистов, которые успешно работают в Администрации Президента, Правительстве, Сенате и Мажилисе РК, стали известными учеными, политическими деятелями. Среди наших выпускников премьер-министр, министры, послы независимого Казахстана в других странах, депутаты, руководители предприятий-гигантов, известные деятели искусства и литературы. Д. К. Ахметов, С. Б. Алибаев, С. Б. Алигужинов, В. Я. Бобров, К. Е. Есимханов, Б. Канапьянов, Н. М. Макиевский – эти имена знает большинство жителей Республики. Наши выпускники возглавляют отрасли и крупные предприятия. Вуз гордится тем, что 80% ведущих топ-менеджеров топливно-энергетического комплекса региона, названного Главой государства энергетическим сердцем Казахстана, состоит именно из наших выпускников.

Наш университет сегодня четко позиционирует себя как ведущий региональный вуз. Мы работаем на нужды и потребности, прежде всего, региона, и это наполняет нашу деятельность вуза конкретикой. Алюминиевый и ферросплавный заводы, ГРЭС-1 и ГРЭС-2, угольный разрез «Богатырь» – десятки тысяч выпускников работают на этих и других предприятиях, имеющих республиканское значение. Сегодня, когда университет начал подготовку к полувековому юбилею, со всех уголков Земли приходят весточки наших выпускников. Радуются, интересуются, чем помочь, спрашивают о планах.

Недавно приезжал в гости к нам Николай Николайчук, который закончил энергофак в середине 80-х. Ныне Николай Алексеевич – мэр Томска. Не теряют связи с родным вузом Ланги из Германии. Почти 15 лет назад Валерий и Галина закончили вуз и уехали в дальнее зарубежье. Сегодня доктор технических наук Валерий Раманусович Ланг – доктор-инженер фирмы «DJM Plenung Engenieur Buro» (г. Гамбург). Галина Васильевна – в Любеке. Наши выпускники есть даже в самой южной точке бывшего Союза – Чрезвычайный и полномочный посол в Республике Туркменистан В. Б. Темирбаев тоже в свое время окончил наш университет. И в облике современной Астаны есть частица труда наших выпускников – президент ТОО «Ай-Су-Астана» Конакбай Темиртасович Сапенов и директор фирмы «Курылыс», к. т. н. Марат Сагынтаевич Тусупов учились премудростям профессии инженера-строителя в наших университетских стенах. Разные люди, разные страны, разные судьбы, но всех их объединяет родной университет, который готовится достойно встретить свой полувековой юбилей.

Беседу вел Николай Ремизов