Обзор статей, вышедших в №49 за 29 ноября – 5 декабря 2018 года

195

Номер «Ana tili» открывается тремя очень интересными, «читабельными» материалами, которые несомненно привлекут внимание читателей газеты.

Первый из них – обширный и содержательный художественно-публицистический очерк Гульзейнеп Садиркызы «Бала Сұлтаннан дана Нұрсұлтанға дейін» («От мальчика Султана до гения Нурсултана») под рубрикой «Елбасы – ел тірегі» («Лидер нации – опора страны») и приуроченный к 1 декабря – Дню первого Президента Республики Казахстан начинается со стр. 1-ой с продолжением на 2-3 стр. Многие факты биографии незаурядной личности этого поистине великого человека известны каждому гражданину страны. Поэтому автора материала интересовали больше всего среда, в которой вырос Нурсултан Назарбаев, его родители и трепетное отношение героя очерка к ним, взаимоотношения с близкими, с родственниками и нагаши (родственники по линии матери – Ред.). Читатель здесь может подчерпнуть много интересных и занимательных фактов.

Так, под подзаголовком «Жігіттің жақсы болмағы нағашыдан …» («Каким вырастет джигит, зависит от нагаши …») мы узнаём, что «мать Президента – Альжан-ана, хотя и не имела образования, но от природы обладала живым, ясным умом и красноречием, склонностью к поэтическим импровизациям, юмору. Родилась она в ауле Касык (ныне Альжан) Кордайского района Жамбылской области. Происходила из племени Дулат рода Жаныс подрода Каскарау. Брат матери Нурсултана Назарбаева – Болеген Жатканбаев был человеком смелым, напористым, красноречивым, с утончённой натурой и от природы красивым. Служил вначале милиционером, затем до 1934 года являлся председателем колхоза «Касык», слава о котором гремела так далеко, что туда дважды приезжал сам всесоюзный староста Калинин. После этого работал парторгом в ауле имени Ворошилова Красногорского района, пока в 1937 году, когда занимал должность инструктора райкома партии того же района, его не объявили «врагом народа» и не расстреляли. Реабилитирован был лишь только в 1956 году. Нурсултан Абишевич говорил: «Почитай своих нагаши». Уже будучи первым руководителем правительства, и Президентом, всякий раз, приезжая к своим нагаши в Кордай, расспрашивал о своём нагаши – дяде Болегене. Несмотря на то, что занимал высшую должность, при своей огромной занятости всё-таки выкроил время, чтобы приехать на поминальный ас своего нагаши Айдапкельды, умершего в возрасте девяноста лет. 

В следующем подзаголовке «Ақылды әйелдің ішінде – алтын бесікті ұл жатыр» («В утробе умной женщины – находится малыш, которому уготована золотая колыбель») читатель узнаёт об интересных обстоятельствах встречи родителей Президента – Абиша-ата и Альжан-ана, их женитьбе и почти похожей на легенду ситуации, предшествовавшей рождению героя очерка. Вот, что пишет автор об этом:

«Хорошим людям не всегда сопутствует удача. Когда Абиш-ата, который был единственным наследником своих родителей, молил Создателя: «Подарил бы ты мне хотя бы одного сына, который стал моим наследником», Альжан-ана выразила желание переночевать у могилы святого Раимбека-батыра. Где-то за полночь ей во сне явился старец, одетый в белые одежды. Когда она открыла глаза, то старец исчез. Во вторую ночь он вновь явился к ней и, присев возле неё, сказал: «Дитя моё, не обижайся, у тебя родится сын. За ним родятся и другие. Но только не давай им созвучные имена». Когда наступило утро Альжан-ана рассказала об этом сне сторожу. Тот сказал: «Дитя моё, всё сбудется. Теперь возвращайся к себе в аул». Спустя некоторое время родился Нурсултан».

Далее автор пишет о том, как Мырзабала – бабушка Нурсултана Назарбаева до пяти лет не показывала своего первого внука никому. Далее она приводит довольно занимательную историю, рассказанную самой Альжан-ана об обстоятельствах рождения своего первенца. Во время родов она, уже теряя сознание, явственно слышала, что доктор крикнул на русском: «Мальчика поймал». Но ребёнка ей принесли только на пятый или шестой день, так как она долгое время не могла прийти в себя после родов. Каково же было её удивление, когда ей принесли девочку. Тогда она спросила у доктора: «Скажите мне, кого я родила?», на что тот резко ответил: «Как кого? Вы родили сына». «Но почему же тогда, – пожаловалась ему Альжан-ана, – мне уже вот какой день подряд приносят кормить грудью девочку». Оказывается, что, родившегося мальчика хотела «присвоить» себе по сговору с медсёстрами роженица, лежавшая по соседству с ней и имевшая уже восемь дочерей. И вот, родив девятую дочь, пришла в ужас, потому что муж пригрозил ей, что если на этот раз не родит сына, то не пустит её домой.  Вот так раскрылся обман, иначе матушка Альжан могла бы лишиться Нурсултана.

После него родился ещё один сын, которого назвали Айсултан, но тот умер в возрасте трёх лет. Всё сходилось, как в том пророческом сне, в котором старец предупреждал её не давать детям созвучные имена. Ещё двое рождённых матушкой Альжан детей умерли в раннем детстве, пока не родился средний брат Президента – Сатыбалды. После этого Абиш захотел, чтобы родилась дочь. И в 1950 году на свет появилась Анипа. Спустя три года родился Болат, самый младший из детей. Это был последний ребёнок матушки Альжан. Ей тогда было 43 года. Всего она родила тринадцать детей.

В подзаголовке «Әке көрген оқ жонар» («Кто рос при отце, того и пуля не берёт»). Вот, что рассказывала недавно умершая Шара Шегебайкызы, которая была старше Нурсултана на один год и росла в годы учёбы в их доме, так как являлась дочерью близкого друга Абиш-ата. Рассказ её занимателен, остроумен и наполнен юмором.

«… Дядя Абиш был человеком простым и скромным. Хотя в школе и не учился, но умел читать и писать. Его удивительной особенностью было то, что мог общаться с представителями разных наций на их родном языке. С русским легко заговаривал на русском, отлично владел и балкарским, и чеченским языком. Был настолько трудолюбив, что со своего сада получал два урожая. С одной яблони собирал два разных сорта. Трудолюбие Нурсултана – это результат отцовского воспитания. А там, где присутствовала наша женеше (ласковое обращение от слова «женге», как казахи называют жену старшего брата, родственника и вообще старшего по возрасту человека – Ред.), там всегда было весело, сама она любила пошутить-побалагурить, любила организовывать шумные застолья. Ни один той не обходился без её участия, ни одни похороны не проходили без её присутствия, такой уж она была почитаемой и уважаемой женщиной. Когда я жила в их семье, то заметила, что все домочадцы до единого любили шутить и смеяться… Я училась в русском, а Султан (так в детстве называли Нурсултана – Ред.) в казахском классе. Он считал, что программа казахских школ лёгкая и пользовался моей грамматикой русского языка и хрестоматией. Не довольствуясь одними казахскими учебниками, читал Пушкина, Лермонтова не в переводе на казахский, а на русском языке. Нуреке был похож на свою мать тем, что любил шутить и смешить всех повсюду, где бывал. А на отца походил голосом и манерой говорить. Когда Нурсултан выступает по радио или по телевизору, то мне сразу же вспоминается голос дяди Абиша. Тот тоже был прекрасным оратором …»

Далее автор приводит другие интересные факты из биографии Президента. Так, матушка Альжан из всех детей любила своего старшего сына больше всего. И на свадьбу его ездила с мужем и дочерью Анипой в Темиртау, и когда родилась внучка Дарига, то снова полетела в Темиртау, чтобы забрать их вместе с Сарой к себе домой. Дарига росла на руках дедушки и бабушки до окончания первого класса.

Так уж распорядилась судьба, что Нурсултан Назарбаев не находился рядом, когда и его отец, и мать лежали на смертном одре. В 1971 году, когда умер отец, он работал в горкоме партии Темиртау, а в 1977-м, когда умерла мать, являлся вторым секретарём Карагандинского областного комитета партии.

Автор приводит следующие слова Президента, которые свидетельствуют об особом его отношении к самому младшему в семье брату – Болату: «Хотя Болат младше меня, но дорога у него шире, ведь он не даёт погаснуть очагу отчего дома. Вы меня считаете Президентом, но мой Президент – Болат. Я подчиняюсь Болату». Хотя они и сказаны в шутку, но свидетельствуют о сильной братской любви, как к Болату, так и к сестре Анипе.

Всякий раз, приезжая в Чемолган, Президент, перед тем, как переступить порог отчего дома, подходит к посаженному его отцом огромному дубу, растущему во дворе и долго стоит, обняв могучее дерево, которое, наверное, является его ровесником. А затем подробно расспрашивает о житье-бытье села, обо всех родственниках и соседях.

Автор завершает свой очерк такими словами: «В своём 386-м хадисе Пророк Мухаммед изрёк: «Аллах Всевышний не любит тех, кто обидел своих родителей. Особняком стоит мать. Материнское молоко для людей очень свято. Если мать скажет своим детям: «Вы оправдали моё молоко», то этим она даёт им высокую оценку». Да, если бы матушка Альжан была бы сейчас жива, то, глядя на то многое, что сделал ради народа и страны её сын, уж точно бы сказала: «Жеребёночек мой, ты десятикратно, стократно оправдал моё молоко». 

Второй материал – «Аудармадағы түйткілдер» («Сложности перевода») под рубрикой «Наркескен» клубы», также берущий своё начало на стр. 1-ой с продолжением, несмотря на свой очень большой объём также читается с большим интересом. Он подготовлен журналистами Диной Имамбаевой и Акботой Мусабеккызы. Кстати, о переводе.

Взять, к примеру, слово «наркескен». В переводе с казахского – это «палаш» – рубящее и колющее обоюдоострое оружие с длинным прямым клинком. Но если его дать в привязке к интеллектуальному, дискуссионному клубу, то его название может быть обозначено так: «Клуб самых актуальных проблем».

Организация интеллектуального дискуссионного клуба «Наркескен» при ТОО «Қазақ газеттері» является очень важнейшим почином, заслуживающим особой похвалы, потому что его цель – детальный, порой скрупулёзный анализ самых актуальных на сегодня проблем, требующих всестороннего и масштабного решения.

Автором идеи создания этого клуба и его модератором является руководитель Интернет-ресурса ТОО «Қазақ газеттері» Есенгуль Капкызы. Вот, круг проблем, вынесенных на обсуждение. Насколько возрос научный потенциал казахского языка за 27 лет обретения Независимости и за тридцать лет с момента придания ему статуса государственного языка? Каковы его лексические возможности в терминообразовании? Удовлетворяют ли потребности общества, вновь принятые на нём термины? Соответствуют ли они его грамматическим требованиям? С какими трудностями и препятствиями сталкиваются переводчики в процессе перевода?

В первом заседании интеллектуального дискуссионного клуба приняли участие декан факультета журналистики Казахского национального университета имени аль-Фараби, профессор Сагатбек Медеубекулы, декан факультета перевода и филологии Казахского университета международных отношений и мировых языков имени Абылай хана Баглан Мизамхан, научный редактор учебников по философии, доктор философии Сапар Оспанов, преподаватель факультета журналистики КазНУ имени аль-Фараби Молдахан Карипбайулы, руководитель Общественного совета по улучшению качества рекламных копирайтеров на государственном языке Земфира Ержан, редакторы Национального Бюро переводов (далее НБП) Сакен Сыбанбай и Есей Женисулы.

Так, о чём же интересном они говорили и что же конкретного предлагают? С. Медеубекулы считает, что за 30 лет со дня приобретения казахским языком статуса государственного языка в деле перевода терминов как журналистами, так и учёными сделано немало. Но здесь камнем преткновения остаются разночтения и разные варианты некоторых специальных терминов. Для того, чтобы избежать этого в дальнейшем, профессор предлагает систематизировать все переводы заимствованных слов, сделанные учёными, журналистами и переводчиками, отобрать самые удачные из них, представить в терминком, а там уже дело за специалистами. Но этого, к сожалению, не происходит. К примеру, аналог слову «пресс-релиз» на казахском одни дают, как «баспасөз баяны», другие – «ақпар хат», третьи продолжают употреблять оригинал. Такая же история происходит по сей день со словом «круглый стол». Оно было переведено, как «дөңгелек үстел». Но ведь это подстрочный перевод, так называемая калька. Мы предложили употреблять два варианта: «алқалы жиын» и «алқа сөз». Но по прежнему употребляется выражение «дөңгелек үстел».

Сакен Сыбанбай признаёт: «Нет единой системы применения переведённых терминов. Да и словари порой не дают точного эквивалента какого-нибудь понятия. Некоторые слова здесь передают приблизительный смысл. К примеру, если обратиться к слову «соглашение», то его дают в трёх вариантах: «келісім», «ымыра», «мәміле». Но, если остановимся на  переводе слова «консенсус», то и здесь оно даётся, как «мәміле, ымыра, келісім». Если взглянуть на перевод слова «компромисс», то и здесь вы столкнётесь с этими же тремя словами. Хотя это разные по смысловым нюансам слова-понятия. По-моему, «компромисс» – «ымыра», «консенсус» – «мәміле», «соглашение» – «келісім». То же самое происходит с философскими понятиями. Слово «интеллект» передают и как «зерде», и как «ақыл-ой». Я считаю, что слово «разум» должно передаваться, как «ақыл-ой», а слово «интеллект», как «зерде». Далее редактор говорит о том,  что отсутствие систематизации и единства мнений по этому поводу со стороны учёных порождают разночтения, из-за которых возникают проблемы с переводом. Так, переведённые в прошлом году 18 книг редактируются вновь с попыткой самостоятельно привести всё в единую систему. Но она всё ещё не выработана и официально никем не закреплена.

Весьма дельные мысли высказал Есей Женисулы, который, соглашаясь с мнением своего коллеги, предложил интересные варианты перевода некоторых слов и понятий. Они полностью передают смысл и одновременно звучат, на его взгляд, вполне благозвучно. К примеру, «фуршет»«тұрып ішет» («стоя пить-есть»), а «степлер»«тістеп ілер» («прикусывая сцепляет»). Ряд понятий нужно передавать в зависимости от контекста разными словами. В качестве примера он взял термин «behavior», который наши учёные предлагают переводить только, как «жүріс-тұрыс», хотя он имеет прекрасные аналоги, передающие нюансы текста: «мінез-құлық», «іс-әрекет» и «жүріс-тұрыс». А для точного перевода слова «influence» наиболее подходит слово «ықпал». Не согласен он с высказанным в своё время мнением министра образования и науки Ерланом Сагадиевым о том, что слово «жүйе» не передаёт в полной мере понятие «система», а слово «жекешелендіру» – термин «приватизация», который следует давать, как «приваттау». При этом Е.Женисулы обращает внимание на то, что русскоязычные казахи возможно из-за того, что вынуждены будут серьёзено изучать казахский язык и потеряют возможность говорить на русском, пытаются утвердить мнение о том, что «казахский язык не готов стать языком науки».

Баглан Мизамхан считает происходящие в лингвистике, в частности, в сфере терминологии процессы подобными строительству дома без фундамента. Она сказала: «Если вы спросите, почему, то скажу, что мы взяли и нахрапом взялись за перевод терминов. Но, похоже, напрочь забыли о том, а с чем же связано то, что мы не имеем единого мнения по этой проблеме. Как специалист, многие годы работающий в сфере теории и практики перевода, считаю: для того, чтобы привести в порядок термины, надо привести в порядок сам язык. Для того, чтобы быть переводчиком и создавать термины на родном языке, надо чувствовать язык. Будет ли им воспринято заимствованное слово, приживётся ли оно в своём первоначальном виде или же его нужно будет переводить с таким расчётом, чтобы оно не потеряло своего смысла и значения. Во-вторых, теория перевода является большой фундаментальной наукой, которая появилась не в одночасье. Сколько учёных работало в этой сфере, сколько лингвистов! Есть понятие «международные термины». От этого никуда не убежишь. Эти термины употребляются во всех языках, и мы не обязаны переводить их все подряд. Если они уже прочно вошли в наш язык, впитались в него, то, пытаясь «оказачить» их, мы привнесём в язык полную сумятицу и путаницу.

Сапар Оспанов, говоря о настоятельной необходимости открытия Научного института перевода, аргументировал своё предложение так: «В одно время французы открыли специальный институт, чтобы привести свой язык в полный порядок. Благодаря этому на сегодня французский язык – один из самых усовершенствованных языков в мире. Поэтому считаю, что НБП должно выйти на Министерство образования и науки с предложением открыть «Институт перевода». Во-вторых, в каждом языке имеется пространство для приёма и передачи перевода и термина. Оно формируется в соответствии с уже сложившимися у нации понятиями. Пришедшие из иностранных языков термины несут с собой своё пространство. В нём самих казахов нет. Потому что казахи не занимались прежде проблемами, связанными с ними. Поэтому термин, обозначающий то, что прежде не имело места в бытности казахов, нужно внедрять в лексику языка без изменения, в его первоначальном виде. Русский язык – один из самых богатых языков. И если уж какой-то термин был принят им в оригинальном виде, то это произошло вовсе не из-за того, что в нём не имелось лексического соответствия или аналогичных слов. Просто, надо иметь ввиду, что любой термин несёт за собой научное пространство. И содержание, и суть. Поэтому не надо открещиваться от них и выдумывать аналог тому, чего у нас нет. Есть термины, которые можно переводить, а есть те, которые нельзя переводить ни в коем разе. Для этого и нужно основать институт, который специально занимался бы этими проблемами.

Участники дискуссии поднимали ряд проблем, связанных с формированием у молодёжи образного мышления, правильного словоупотребления, с требованиями, предъявляемыми к переводчикам, с лексическими и грамматическими аспектами художественного, специализированного и научно-технического перевода, с качеством школьных и вузовских учебников, с отсутствием специалистов, которые бы писали школьные учебники по естественным наукам, с языком и стилем рекламных текстов на казахском, зачастую не выдерживающими никакой критики. Были высказаны конкретные предложения, прозвучала и дельная, конструктивная критика.

Так весьма содержательным было выступление Бижомарта Капалбека и многие перечисленные выше вопросы были подняты именно им. Так, по его мнению, преподавание на английском языке в ряде казахских гимназий таких предметов, как биология, химия, информатика будет препятствовать формированию языка науки на казахском языке. Затронул он и вопрос утверждения терминов. Вот, что он сказал: «Ежегодно число утверждённых терминов составляло от 200 до 800. За 30 лет утверждено около 30 тысяч. Но невероятно огромный информационный поток, связанный с процессами глобализации, несёт с собой массу новых понятий. В нынешнем своём состоянии Терминком не успевает их утверждать, поэтому его работу надо автоматизировать».

Модератор Есенгуль Капкызы привела статистические данные, связанные с выделенными из госбюджета 54 миллиардами тенге на реализацию программы развития языков. Из них следует, что в период с 2001 по 2015 годы большая часть из этой огромной суммы была потрачена не по прямому назначению. На эти средства можно было бы выполнить неизмеримо больший объём конкретной работы, которая бы принесла огромную пользу. К примеру, на один из сайтов, открытых в целях реализации данной программы, было затрачено 290 тысяч долларов. А IT-специалисты утверждают, что эту работу можно было выполнить за 1-2 тысячи долларов. Тут уж, как говорится, комментарии излишни.

Третий материал, который открывает номер – документальный очерк «Абдель Насер мінген арғымақ» («Скакун, на котором гарцевал Абдель Насер») Жанболата Аупбаева из его цикла «Дәптердегі деректер» («Документальные факты из записной книжки») под рубрикой «Ашылмаған аралдар» («Неоткрытые острова»), опубликованный с «запевкой» на стр. 1-ой с продолжением на 8-ой стр.

Эта история, длинной в тридцать восемь лет, повествующая ещё об одной истории, но уже 58-летней давности, подтверждает истину о том, что преданные уже было забвению факты прошлого рано или поздно становятся достоянием общественности и свидетельствует об огромной пользе записей, занесённых в блокнот журналиста. Всё началось с того, что осенью 1995 года, находясь в командировке, автор среди записей в блокноте, сделанных 14-15 лет назад, принялся искать адрес лётчика Сургутанова, первым обнаружившим магнитную аномалию, которая привела к открытию Соколовско-Сарбайского месторождения. Среди пожелтевших страниц он вдруг случайно обнаружил следующую запись: «Абитхан Оразалиев, атбеги (специалист по тренировке лошадей – Ред.) Луговского конезавода чистокровных пород лошадей. В 1960 году он ездил в Египет и передал в дар от Советского Союза президенту Объединённой Арабской Республики скакуна».

А всё началось весной 1980 года с совершенно другой истории. Автор, работавший в то время в газете «Лениншил жас», прослеживал дальнейшую судьбу белого коня, на котором маршал Жуков выезжал  на Красную площадь на знаменитом Параде Победы в далёком 1945 году. Следы вели в Казахстан и он выехал в Луговской конезавод. В течение трёх дней он расспрашивал у местных старожилов села Когершин, относящегося к заводу, об этом легендарном коне, встречался со всеми специалистами завода, начиная с тогдашнего директора завода Ивана Афанасьевича Финько… Всё оказалось в действительности правдой. Но с чего всё это началось?

В 1935 году группа туркменских наездников решила совершить конный переход от Ашгабада до Москвы. Когда эта экспедиция завершилась благополучно, то на приёме у Ворошилова джигиты вручили в подарок Клементу Ефремовичу коня ахалтекинской породы по кличке Араб-Казбек. На нём-то и выезжал на Параде Победы знаменитый маршал. Спустя три года жеребец Араб-Казбек по распоряжению маршала С.М.Будённого был отправлен в Жамбылскую область, в Луговской конезавод. Слава о последнем прогремела уже в конце пятидесятых-начале шестидесятых и была связана с громкими победами скакуна по имени Абсент, завоевавшего со своим наездником золото Римской Олимпиады. С тех пор питомцы конезавода всегда были в центре внимания публики на всесоюзных сельскохозяйственных выставках. Там-то и приметили скакуна по кличке Мастер, которого и доставил в Египет Абитхан Оразалиев, передав его лично в руки Гамалю Абдель Насеру. Такая вот занимательная история.

Редакцией анонсировано три материала: «Бірлігімізді бекемдей түседі» («Упрочит наше единство») на стр. 4-ой, беседа с писателем Эрнстом Торехановым под заголовком «Әдебиет – өнер атаулының атасы» («Литература – отец всех видов искусства») на стр. 5-ой и «Мәскеуді қорғап қалған кімдер?» («Кто защитил Москву?») на стр. 6-ой.

Первый материал посвящён переходу казахского алфавита на латинскую графику. В нём в какой уже раз приводятся аргументы в пользу этой имеющей стратегическое значение государственной меры, которая будет способствовать дальнейшему политическому, социальному, экономическому развитию нашей страны в ХХІ веке, её интеграции в первую очередь с тюркским миром  и в целом со всем миром, а также  придаст мощный толчок модернизации общественного сознания.

В своей беседе писатель Эрнст Тореханов, занимавший в 90-е годы должность вице-президента Общественного объединения «Қазақ тілі», выражает тревогу и озабоченность современным состоянием казахской литературы, говорит о том, что нынешнее подрастающее поколение не имеет доступа к произведениям современных казахских писателей не только потому, что мало читает, но и от того, что тираж издаваемых книг мизерный и их не встретишь на полках книжных магазинов. С горечью говорит он и о том, что наряду с детской литературой мы потеряли литературную критику, что даже известные прозаики вынуждены издавать свои произведения за свой счёт и сами продавать их на дому. С теплотой и светлой печалью вспоминает о целой плеяде замечательных писателей и поэтов, таких как Шерхан Муртаза, Тельман Жанузаков, Калдарбек Найманбаев, Фариза Онгарсынова, Акселеу Сейдимбеков, Мухтар Шаханов и другие, с кем ему доводилось работать в 70-80-е годы, а также о тех временах, когда книги на казахском языке выходили тиражом в среднем по 30 тысяч экземляров.

Так, кто же на самом деле защитил Москву? Автор статьи-исследования Бейсенгазы Улыкбек, опираясь на факты и документы, небезосновательно утверждает, что в основном это сделала 316-я казахская гвардейская стрелковая дивизия, которая на Волоколамском направлении под Москвой в течение 40 дней удерживала 32 вражеских фашистских дивизий, потеряв при этом 90 процентов личного состава! Это ли не пример самоотверженности и доблести славных сынов нашего народа, казахского народа! А когда на подмогу подошли дивизии, сформированные в Сибири, уже настала суровая русская зима, приостановившая дальнейшее наступление врага.

А вот и документальное подтверждение того, что сибиряки вышли на оборонительные рубежи с большим опозданием.

«И. Сталин орал на Жукова: «Казахская дивизия на грани разгрома, а где сибирская дивизия?!

По поручению Иосифа Виссарионовича, Жуков должен был направить сибирские дивизии на подмогу, но не уложился в назначенные сроки, что привело Сталина в ярость» (Из книги «Тайна Сталина»).

На стр. 4-ой свои отклики на статью Елбасы Нурсултана Назарбаева «Семь граней Великой Степи» дали аким Актюбинской области Бердибек Сапарбаев, Председатель демократической партии «Ак жол» Азат Перуашев и главный научный сотрудник Института литературы и искусства имени М.Ауэзова, доктор филологических наук Гульзия Пирали.

 Подготовил Роман ТОКБЕРГЕНОВ




ПІКІР ҚАЛДЫРУ

Сіздің электронды пошта жарияланбайды. Қатарды міндетті түрде толтырыңыз *